Главная       Дисклуб     Наверх  

 

 ДИСКУССИИ О БЕССМЕРТИИ

 

Личное бессмертие не существует

вне общественного сознания

 

Нация, желающая стоять на высоте науки,

 не может обойтись без теоретического мышления.

Фридрих Энгельс

 

Поводом к этому печатному выступлению послужила статья товарища Авраменко "Марксизм-ленинизм и бессмертие" («ЭФГ» № 13, 14/2012).

Статья Н. Авраменко начинается с функционального определения марксизм-ленинизма. Совершенно не случайно им выделено слово «теория».

Это сделано в противоположность рассмотрению марксизма-ленинизма как идеологии, учения (доктрины) или даже культа, столь любимого либералами, клерикалами и ревизионистами. Чтобы подчеркнуть, что украинские коммунисты резко оппозиционны такому взгляду и полностью усвоили то положение Маркса, что "коммунизм не доктрина", я приведу другое определение марксизма-ленинизма, которое встретил в украинских кругах.

"Марксизм-ленинизм – метод решения проблем познания, опирающийся на признание единственности субстанции и понимание идеального (идей) как необходимого продукта совместно-раздельного преобразования мира".

Далее товарищ Авраменко выделяет четыре раздела в  марксизме-ленинизме. При формулировке Авраменко перечня разделов марксизма-ленинизма удивляет игнорирование им марксистско-ленинской психологии, созданной Выготским, Лурия и Леонтьевым, а также полное отсутствие даже поверхностного намека на марксистско-ленинскую педагогику, хотя эта отрасль и существует на стыке материалистического понимания человеческой предыстории и психологии. Несомненно, помещение диалектического материализма на первое место находится вполне в рамках того повышенного внимания к гносеологическим и методологическим вопросам, которое типично для украинского движения уже лет двадцать. Однако Авраменко всё же формулирует первый раздел марксизма-ленинизма не как материалистическую «диалектику», а только как диалектический материализм, а ведь на предпочтительности первой формулировки настаивал Энгельс и именно последняя формулировка всё чаще выдает работы украинских коммунистов.

Далее Авраменко жалуется, что "в среде материалистов избегается прямо ставить проблему физического бессмертия". Заметив, что подразумевается главным образом среда украинских материалистов, вспомним, что именно в ней получил широкое, по сравнению с соседями, хождение именно практический материализм – материалистическая диалектика. А это воззрение на мир учит понимать смерть как момент жизни и видеть множество состояний перехода от одного к другому (неадекватное мышление, слабоумие, сон, естественные и гипнотические бессознательные состояния и пр.). Известны и вырванные из контекста выражения Энгельса: "Все существующее достойно гибели" и "Жить значит умирать". Выделяя именно динамический элемент этих высказываний, вполне ясный в контексте и через взаимопереход противоположностей показывающий сущностную сторону жизни в борьбе со смертью, не кто иной, как Фромм, относит марксизм-ленинизм к наиболее жизнелюбивым (биофильным, по его классификации) теориям и мировоззрениям. А вот культ бессмертного Рейха, требующий жертвоприношений, как и любые другие идолы (некогда бывшие идеалами), Фромм относил к ярчайшим формам некрофилических мировоззрений.

Для человека, поверхностно знакомого с диалектическим мышлением во всех его формах: античной, гегелевской и современной, естественен вопрос: не является ли физическое бессмертие как цель формой некрофилического, по Фромму, а в марксизме-ленинизме – идолизаторского желания? Подход белорусского автора, товарища Заломова, высказывавшегося по данной теме в «ЭФГ», по крайней мере не позволяет подозревать связь предложенного варианта бессмертия с любым вариантом идолизации. Но работа "Бессмертие и современный материализм" осталась товарищу Авраменко неизвестна.

А потому уже мне приходится ставить вопрос не просто о физическом бессмертии, а о физическом бессмертии человека. Ибо эта проблема, на порядок более сложная, автором как раз упускается. Постоянное участие в общественном производстве, в порождаемом им общении, постоянное освоение новых производительных сил, всё более мощных, безопасных, целенаправленных и экосистемно гармоничных – всё это сможем ли мы обеспечить физически живому индивиду? А разве без этого не станет он идолом? Есть ли смысл в физическом бессмертии без общественного? Труднее воспроизводить общественное или биологическое движение? А если общественное, то почему, вопреки этому, наше внимание переключают на подчиненную проблему? Если капитализм по своей сущности не может обеспечить общественно-содержательную старость и плодит, сверх того, безработицу, то кто выиграл бы от физического продления такого общественного полудвижения истерзанных частной собственностью индивидов? В росте армии деклассированных пенсионеров не заинтересован прямо ни один класс. Буржуазии они интересны лишь как покупной "электорат". Но и пролетариат не заинтересован в нарастании контрреволюционной армии пенсионеров, а стоять на революционных позициях как общественная группа они принципиально не могут. Буржуазия терпит старость, пока она не съедает много прибыли, пролетариат терпит кретинизирующую старость, пока он не умеет организовать гармоничный творческий труд и освободиться от товарно-денежных оков. Сейчас пенсионеры – это общественная группа без будущего. Но придав им достойное будущее в творческом труде, диктатура пролетариата уничтожит их как пенсионеров. А если физическое бессмертие распространять только на буржуазию, то что это как не новая форма, продолжающая нацистские воззрения с опорой не на расовые признаки, а на сальдо банковских счетов? Таковы мои возражения против постановки проблемы физического бессмертия сейчас.

Далее Авраменко разумно рассуждает об оптимизации затрат ресурсов на предотвращение неразумной гибели человечества и каждого индивида, переходя после этого к "программе развития вида человек". И снова мы видим предложения изменить геном для безболезненной жизни в несколько веков, но опять без всякого теоретического обеспечения главной – общественной стороны такой жизни. Не волнует ли Авраменко возможная волна суицидов двухсотлетних, например, индивидов, так и не освоивших диалектическое мышление и творческий способ действования? Не будет ли тогда их стихийное освоение единицами, как оно происходит сейчас, убийством всех остальных, но не физически-экологическим, как при капитализме, а общественным и бессознательным со стороны "обеспечителей условий" убийством? Ибо что делать несколько веков человеку без диалектического мышления, с формами мышления двухсотлетней давности? Это как получить на современной Украине ничему не научившегося ожившего великого Кобзаря или, скажем, Гоголя.

 Я абсолютно далек от осуждения предлагаемых Авраменко мер по продлению жизни с помощью разумного питания, физической культуры и экологического балансирования деятельности человечества, но я категорически против их абсолютизации, ведущей уже на следующем шаге к идолизации в отрыве от общественных свойств человека. Можно не сомневаться, что в господствующем созерцательном мышлении этот шаг будет проделан быстро и даже бессознательно. А ведь против абсолютизаций предостерегали Гегель в "Науке логики", Ленин в "Философских тетрадках" и Ильенков в "Об идолах и идеалах".

Но вот шаг к догматизму делает и товарищ Авраменко, и его предложение о программе освоения диалектического мышления мало извиняет автора, столь мало приблизившегося к идеалу, который ставит это мышление в его современной форме. Нам предложена регуляция народонаселения. Интересно увидеть субъекта принятия решений. Уж не нечаевский ли это Высший Тайный Комитет во главе, скажем, с Братом № 2 – Пол Потом? Подозрения только нарастают, когда предлагается "создание единой расы" при применении "генетической инженерии". Сократовский вопрос – зачем? Покойный ныне Ким Чен Ир в работе "Социализм – это наука" подтвердил положение, выдвинутое еще Ильенковым и ранее Марксом, о том, что «никакие» общественные свойства вообще не наследуются биологическим образом, если только биологически наследуется физиологически нормальный орган мышления без патологий. Ильенков в особенности обобщил этот вывод даже на слепоглухонемых – у них удалось пробудить сознание и запустить функции мышления при умелом включении их в общественную деятельность. Так кому тогда мешает раса? Почему это должно быть не личным делом человека, а делом человечества, раз никакого значимого влияния на общественные свойства индивида (в особенности на мышление) расовые признаки не оказывают?

Дальше – больше. Предложено "внедрить единый естественный язык общения". Какой? И чем это отличается от имеющейся практики, связанной с подсознательным ответом читателя на прошлый вопрос? Почему всё же не искусственный? Почему опять внедрить? На немецком эта фраза требовала бы слова man – неопределенного субъекта. Кто же он в конце концов? И чем эсперанто не устраивает Авраменко для ликвидации "расовых и националистических предубеждений"?

Но вот двусмысленности надоедают и самому автору разбираемой статьи, и он сообщает об опасности товарных свойств физического бессмертия и даже вспоминает "антропологический гуманизм коммунизма", но, видимо, без понимания того, что его воззрения были им самим несколько расстроены, если не профанированы...

После беглого упоминания нескольких достаточно спорных всеобщих законов вдруг повторяется приглашение физиков и специалистов по центральной нервной системе к решению проблемы носителей сознания... Снова из созерцания нейрофизиологических процессов нам предлагают познать сознание (которое не выполняет ни одной нейрофизиологической функции, но только функции общественного производства и воспроизводства). По видимости, из-за подсознательного, но верного понимания тупиковости такого пути познания сознания нам предложено углубиться в мир квантов, на несколько качественных переходов от общественного движения материи, реализуемого с помощью сознания вглубь до биологического, затем химического и, наконец, физического уровня движения, где общественный смысл в движениях квантов вовсе не возникает и вовсе не познается, а как раз надежно и необратимо исчезает.

Самое интересное в соответствующем разделе статьи – это утверждение о возможном сохранении материальных носителей сознания умерших. Однако какое общественное значение могут иметь эти носители, пусть даже и найденные, если без включения в общественную преобразовательную деятельность они бесполезны? И разве это продолжение жизни, раз невозможность личностной жизни вне общественных действий была доказана еще задолго до Ильенкова?

Положение об общественном сознании, которое можно чуть не потрогать, мне просто не хочется комментировать. Общественное сознание качественно несводимо к сумме личных, что было известно еще... Платону, жившему задолго до Авраменко с изложенной идеей "интегрального объединения индивидуальных сознаний". На всякий случай сообщу, что такое интегральное объединение, пусть и в превращенной форме, является неоспоримым фактом всей, как минимум письменной, истории человечества...

Нам снова предлагают искать носители сознания на квантовом уровне, очевидно вне зависимости от такой материальной структуры, как кора больших полушарий. В таком качественном процессе, как мышление, нам предлагают искать квантование, то есть переходить к количеству, или, как сказал бы Гегель, "ограничить качество" мышления, но ради чего? Что даст математизация процессов головного мозга? Всё равно главное для постижения сущности мышления остается вне мозга. А потому все математические улучшения работы мозга приведут к неадекватности мышления.

 

Дмитро ЗАРОБИТЧАНИН

 

Львов