Главная       Дисклуб     Наверх   

 

Ищут ключи к натуре террориста

 Терроризм – порок, разумеется, отнюдь не современный. В давние времена представители различных политических меньшинств, лишенные иных возможностей действий, прибегали к покушению на тех, кто правил. Убийство Юлия Цезаря, а также скрытое умерщвление древних и средневековых правителей не что иное, как акты террора. С XII века начинается организованный терроризм – покушения совершаются на политических, духовных, чиновничьих представителей враждебной власти.

Однако былое не идет ни в какое сравнение с тем, что творится сегодня. Относительно небольшие группировки, имеющие определенные экономические, религиозные, а чаще всего политические цели, угрожая обществам, сеют страх, панику, дезориентацию, чувство ужаса и неуверенности. Для этого используются различные формы насилия, начиная с публичных казней и кончая массовыми убийствами, совершаемыми нередко вышколенными самоубийцами. Принципиальный modus operandi (образ действия (лат.). – Прим. ред.) брутально прост: цель оправдывает средства.

Последствия активности террористов для граждан очень болезненные. Во-первых, терроризм стал своеобразным бедствием, увеличивающим пространство повседневной неуверенности. Жители устали от экономических проблем, изменений эталонов межлюдских и трудовых отношений, да еще перенасыщены информацией, которая зачастую неверно отбирается. Всё труднее найти пункты опоры в себе и в своей жизни. Если добавить к этому террористические атаки, уровень стресса, испытываемого как чувство беспокойства и страха, то о каком качестве жизни может идти речь?

Во-вторых, терроризм способствовал в некоторых странах Запада, включая и Соединенные Штаты, введению законов и принятию мер, ущемляющих права человека и систему ценностей, выработанных в течение столетий.

В-третьих, многие жителей испытывают в отношении терроризма беспомощность, ибо не понимают его. Например, как можно убивать столько невинных людей, в том числе и себя? Этот вопрос после очередного покушения террориста-смертника дополнительно усугубляет дезориентацию и чувство угрозы. Однако с психологической точки зрения это возможно. Для этого нужна и мотивация, и активизация определенных психических механизмов, чему способствуют идеологические усилия и хорошо запланированное обучение.

Людские мотивы, разъясняет польское психологическое пособие Ja My Oni, – это отчасти культурно-общественные условия, однако в большой мере, особенно при неудовлетворении основных потребностей, они предопределены биологически. Потенциально мотивы тех, кто вливается в ряды террористических группировок, следующие.

Во-первых, бедность, неспособность удовлетворить самые важные собственные потребности, а также своих близких. Очевидное неравенство при разделе мировых запасов. Террористы зачастую из семей, живущих в нищете, что для среднего человека Запада невообразимо. Принадлежность же к террористической организации обеспечивает крышу над головой, одежду, регулярное питание. Смерти в террористической атаке предшествует, как правило, заключение контракта, который обеспечивает семье средства выживания. Женщины, вступающие в группировки, зачастую потеряли своих мужей – единственных кормильцев, которых в условиях стран Востока невозможно заменить.

Во-вторых, чувство принадлежности. Структура многих группировок подобна семье. Эти «семьи» авторитарны, имеют сильного лидера, однако их члены друг о друге заботятся, что дает чувство безопасности, групповой и личной силы.

В-третьих, необходимость позитивной идентичности. В недемократических бедных странах, в которых общество имеет небольшие права, а повседневная жизнь обусловлена многочисленными ограничениями, участие в террористической организации – это один из способов обретения чувства личной силы, влияния на ход событий. Чувство силы и контроля дает уже само обладание оружием. Террорист имеет шансы осуществить максимальный и окончательный контроль над человеческой жизнью. А если во время атаки он погибнет, то испытает нечто чрезвычайное, доступное немногим.

В-четвертых, необходимость ясной системы ценностей. Одной из черт террористических группировок является их идеология, опора на простые системы ценностей. Это выражается, в частности, в видении мира в категориях «мы – они»: «Нас притесняют, отодвигают, но мы гордые, верующие, знающие правду, освященные. Они стали богатыми за наш счет, они неверные, достойны презрения». И чем интенсивней жители развитых стран аккумулируют блага, для других недоступные (а благодаря СМИ бедняки это хорошо знают), тем больше раздражение и, следовательно, податливость на фундаментальную идеологию.

В-пятых, чувство несправедливости и желание мстить. Стройная система ценностей позволяет ясно определить, что является добром, а что – злом, что справедливо, а что нет. Члены террористических группировок нескончаемо воюют за привлекательную идею справедливости. Ими часто руководит стремление к мести, вытекающее из опыта насилия и утраты близких. Житель Ирака, который испытал террор со стороны как собственного народа, так и американских оккупантов, становится для экстремистских организаций идеальным рекрутом, не требующим идеологического воздействия.

В-шестых, эмоциональные связи. И хотя терроризм в нашем понимании не идет в паре с любовью, обратное все равно случается, и довольно часто. В случае женщин важным мотивом бывает эмоциональная ангажированность в отношениях с мужчиной-террористом. Значение имеют и родители, призывающие к активному участию в джихаде.

В-седьмых, необходимость «очищения». Для чеченских «черных вдов», равно как и для тамилок из Шри-Ланки и афганок, терроризм является единственной доступной формой обретения достоинства, места в обществе, искупления греха.

В-восьмых, вера, молитва. Террористы верят, что смерть, соединенная с верой и молитвой, переносит человека в Джаннат – страну вечного счастья. И что такое прожить несколько десятков лет на земле по сравнению с перспективой вечности?

Последняя мотивация вызывает у людей Запада, пожалуй, наибольшее беспокойство. Желание вырваться из нищеты, обеспечить нормальный быт близких, бороться за справедливость, почувствовать личную силу – всё это, в общем-то, объяснимо и очевидно. Можно даже понять любовь к террористу, но невозможно себе вообразить одно – вступление в рай за счет лишения жизни других людей. А ведь такая мотивация так же возможна, как, например, типичная для христиан процедура избавления от грехов посредством веры в Бога, молитвы и добрых дел.

Мусульманам избавление гарантирует смерть, в том числе и самоубийственная. При оказии предлагается статус мученика, который обеспечит сохранение (выживание) их семей.

Как же происходит, что террорист, поддерживая в повседневной жизни нормальные отношения с другими людьми (заботится о близких), вдруг отбрасывает во время акта насилия естественные человеческие рефлексы? Каким образом террорист-самоубийца сдерживает свой инстинкт сохранения? Известный психолог Филип Зимбардо объясняет этот феномен действием психических механизмов. Именно они показывают, что обычные, даже хорошие люди в состоянии делать другим кривду. В террористических актах прежде всего проявляется следующее.

1. Конформизм, который свидетельствует о том, что человек действует и зачастую мыслит в соответствии с нормами группы, в которую вступил либо был завербован. В случае с террористической группировкой конформистской нормой может быть и убийство врага.

Податливость авторитету ведет к беспрекословному выполнению приказов лидера группировки, который трактуется не только как моральный и компетентный авторитет, но и как всемогущий «отец», обеспечивающий укрытие, питание, определяющий наказание за не выполнение приказа, возбуждающий чувство безопасности и одновременно угрозы.

2. Анонимность, усиленная тем, что террористическая организация принципиально действует из укрытия, а ее члены неузнаваемы.

3. Дегуманизация жертв, причисление их к абстрактной категории «они – враги», лишенные индивидуальных черт, то есть «чуждые».

4. Отключение морали. В ходе воспитания и врастания в общество вырабатываются те нормы среды, в том числе и моральные, которые со временем становятся внутренними стандартами действий. Руководствуясь этими стандартами, большинство из нас ведет себя морально нейтрально, избегая действий, наносящих вред другим. Однако люди могут и отключаться от собственных стандартов и повседневно принятых норм. Отключение от морали связано с самооправданием: «мы убиваем только несколько десятков, сотен гражданских, так как они обрекают наш народ на голод». Второй механизм – это отрицание связи между собственными действиями и их последствиями, умаление личной ответственности: «я исполняю только приказы». Третий механизм – это манипулирование определением результатов своего поведения: «ничего такого не случилось, там были только неверные». Четвертый механизм – это возложение на жертвы вины за то, что с ними случилось: «они заслужили это, они не такие люди, как мы».

За всем этим стоит идеология, опирающаяся на страх и, следовательно, замешательство в умах и одновременно дающая ложное чувство уверенности, по крайней мере на тему того, кто с нами, а кто является врагом.

Приписывание террористам психических расстройств – это ошибка, что подтверждают исследования. Согласно им, процент отступлений от нормы среди членов террористических организаций такой же, как в обычной популяции. Не секрет, террористы склонны к авторитаризму, видению действительности в черно-белых категориях, что помогает им классифицировать людей на «хороших» и «плохих». Однако эта черта достаточно всеобща, и не только среди террористов. По мнению польских ученых Томаша Кубика и Малгожаты Коссовской, авторитаризм – это тенденция подчинения власти, агрессия, направленная против людей, противодействующих общественному порядку. Отношение человека к терроризму зависит от его видения действительности. Люди, ориентированные на доминирование, рассматривающие мир как арену борьбы за власть, замечают в террористах прежде всего желание перехватить контроль над обществом. Поляки, предки которых во время войны были партизанами, повстанцами, относительно часто видят в террористах боевиков, которые используют все доступные средства.

Есть и такая точка зрения: террористам, в сущности, присущи только две черты, отличающие их от обычных людей Запада. Первая – это происхождение боевиков из стран, которых не пригласили к столу современного потребления. Вторая – определенная формация среды, опирающаяся частично на нищету, отсутствие фундаментальных прав человека, а частично и на целенаправленно проводимую промывку мозгов.

Слава Богу, снаряды и бомбы не взрываются в Польше, умеющей предотвращать террористические акты, не допускать на свою территорию мигрантов. Это в первую очередь заслуга, безусловно, спецслужб, дипломатии. Вместе с тем нельзя, видимо, сбрасывать со счетов и то, что страна и СМИ проявляют пристальное внимание к проблемам терроризма, пытаясь понять мотивы действий террористов.

Анатолий Петрович Шаповалов,

журналист-международник