Главная       Дисклуб     Наверх   

 

Социализация конструктивного мировоззрения. Православная этика

Русский космизм выдвинул и разрабатывал мировоззренческую идею, состоящую в том, что человек, порожденный процессами Вселенной, является необходимым звеном ее развития, выполняет, функцию, которая жизненно необходима Вселенной. Эта точка зрения выражена и в поэтическом афоризме: “Звезды зажигают люди”. Разумеется, русский космизм отражал естественнонаучное понимание мироздания конца XIX – начала XX веков, а не религиозный взгляд и методологически может быть определен как редукция области, о которой человечество почти ничего не знает, к естественнонаучным представлениям.

Само собой понятно, что человечество, занятое множеством своих текущих проблем, мало интересуется подобными идеями, впрочем, как и религиозными. Однако понятно также, что проблема конечного смысла существования человечества, изучаемая и религией, и философией, и естественными науками, по мере овладения интеллектуальной и социальной стихией будет становиться все более острой, повседневно актуальной. Изобилие материальных благ, как это уже совершенно очевидно, без априорно установленных ценностей, выходящих за рамки этих благ, ведет к быстрому духовному и физическому вырождению, содомизации, как сказали бы верующие. Поэтому решение проблемы человечества во Вселенной не только необходимо, но и неотложно.

На сегодня все области знания, так или иначе, признают существование этой проблемы, но ни одна из них не готова давать конкретные ответы для конкретных ситуаций, не в состоянии противостоять грозящему вырождению. Побиск Георгиевич Кузнецов, кажется, единственный, кто, оставаясь в рамках русского космизма, дал идею, разумеется естественнонаучную, позволяющую находить именно конкретные ответы в конкретных ситуациях, согласуется ли предполагаемое действие с космической миссией человечества. Тем самым впервые в истории человечества был предложен вариант конструктивного мировоззрения. Насколько идея П.Г. Кузнецова была эффективна, видно из того, что в его руках она позволила ему еще в 80-х годах указать на монетаризм как на зло, препятствующее выполнению этой миссии. Линдон Ларуш, друг П.Г. Кузнецова, независимо от него пришел к этому же выводу и предложил в качестве альтернативы монетаризму “физическую экономику”. Однако, насколько можно судить, идея Ларуша не имела каких-либо мировоззренческих оснований.

Тем не менее в конце 90-х годов возник широкий интерес к физической экономике. Помимо перевода труда Ларуша, вышли и отечественные книги по физической экономике. Кузнецов, скрепя сердце, также стал пользоваться этим термином. Вполне естественно, что в российской ситуации того периода нашлись энтузиасты, стремившиеся реализовать здесь и сейчас физическую экономику “Ларуша/Кузнецова”. Тем самым выявилась необходимость развести исторически грандиозное конструктивное мировоззрение П.Г. Кузнецова и физическую экономику Л. Ларуша.

Проблема заключалась именно в том, чтобы дать возможность интересующимся этой областью рельефно ощутить грандиозность этой идеи Кузнецова. Ведь переход к повседневно выполняемой космической миссии от преодолеваемого ныне “царства необходимости” составит длительную историческую эпоху, наполненную как продвижениями, так и катастрофами. Поэтому нужно было создать образ, который в обширных деталях мог бы описать эту, уже начавшуюся эпоху.

Идея, которая показалась мне удовлетворительной, заключалась в том, чтобы в качестве аналогии использовать историю христианской религии, и более конкретно – православия как идеологически более основательного и последовательного варианта христианского учения. Программа, следовавшая из этой идеи, заключалась в том, чтобы составить сводку православных богословских догматов, которые образуют мировоззрение, сводку положений православного нравственного богословия, а затем описать историческую цену, заплаченную за православие, путем изложения борьбы идей на Вселенских соборах и внутри православной Церкви. Используя эту аналогию, можно пытаться обрисовать историческую судьбу социализации конструктивного мировоззрения.

Первая часть этого замысла была реализована в конце 2003 – начале 2004 годов. “Экономическая и философская газета” в № 51 и № 52 за 2003 г. и в №№ 1 – 8 за 2004 г. под названием “Живые догматы” опубликовала подготовленную мною на основе авторитетного издания сводку православных богословских догматов. В настоящей публикации выполняется вторая часть этой программы – приводится, также по авторитетному изданию, сводка положений православного нравственного богословия.

Используемое нами издание, помимо положений, прямо определяющих православную этику, содержит ряд утверждений, важных для решаемой нами задачи – создать образ исторической судьбы конструктивного мировоззрения. Предметами этих утверждений являются оценка состояния православной этики и оценка состояния этичности современного мира.

В заключение приводится “Десятисловие Моисея” из Ветхого завета, позволяющее составить представление об эволюции религиозной этики с помощью его сравнения с современным православным богословием.


 

Православное нравственное богословие[1]

Нравственное богословие содержит определения нравственных понятий в их богословском освещении и раскрытии, являющихся основой этико-богословского видения человека.

Человек является носителем трех начал – естественного, разумного и Божественного, и его жизнь протекает одновременно в трех сферах бытия – природной, социально-культурной и религиозной.

Человеческая личность обладает даром свободы, в стихии которой она осуществляет нравственный выбор, ценностную ориентацию и реализацию смысла своего существования.

Личность ориентирована на свое собственное бытие, на этическое отношение к окружающему миру и на религиозное отношение к Богу.

Нормы, ценность и благо являются ступенями восходящего ряда на пути богоуподобления личности. Человек, как и мир, бездонен. Только в исполнении Божественного творческого замысла о человеке и в причастности человека к нетварной Божественной благодати открываются начало и последний смысл человеческого предназначения в мире.

Реальная жизнь человека определяется его умением поступать в соответствии с верой и в согласии с нравственными убеждениями.

Личность стремится к совершенству и святости на основе самых принципиальных и общих положений христианской этики.

Нравственное богословие включает теоретическое рассмотрение самых фундаментальных общечеловеческих основ нравственности и вопросы конкретного воплощения и функционирования этики в христианской жизни.

Православная этика не может закрыть глаза на существование различных этических систем. Различные проявления человека в окружающей жизни отражают Божественный образ в человеке и поэтому интересны для Нравственного богословия, содержат материал для общефилософского осмысления человека. Нравственное богословие заключает в себе сознание кафолической веры Церкви и Божественное призвание человека, и в этом достоинстве оно должно быть обращено к каждому человеку с учетом общечеловеческих достижений в различных областях знания.

Нравственное богословие содержит целый мир нравственных ценностей и занимается их теоретическим обоснованием и осмыслением. Христианская нравственность есть исполнение и завершение естественной нравственности, присущей опыту каждого человека.

На Страшном Суде оправдание человека перед Богом будет зависеть от дел любви к ближним. Грех несовместим с нравственным достоинством человека.

Нравственное богословие исходит из основных доктринальных положений Догматического богословия. Нравственное богословие рассматривает как действия Бога, так и действия человека, указывая человеку, как поступать в соответствии с Божиим призванием и как конкретно отвечать на Божественные действия, какими являются Воплощение и Искупление.

Единственной областью, где нравственное сознание Церкви выразилось в предельно конкретной форме по отношению к этической проблеме, является Каноническое право, которое, однако, применяется без излишнего буквализма.

Наибольший интерес для Нравственного богословия представляют позитивная, нормативная, философская и практическая этика. Позитивная этика описывает поведение людей в прошлом и в настоящем. Нормативная этика осмысливает нравственные нормы. Она указывает, что конкретно должен делать человек и что он не должен делать. Философская этика занимается метафизическими и метаэтическими вопросами морали. Практическая этика имеет целью улучшение поведения людей.

В свете догматического учения Церкви личность, как запечатленный в человеке образ Божий, недоступна всеохватывающему и исчерпывающему познанию. Она навсегда остается непостижимой в своей конечной глубинной сущности. В недоступно-сокровенной жизни и в своем проявлении личность всегда пребывает оригинальной, своеобразной, неповторимой и потому единственной во всем мире духовной структурой, не сводимой ни к какой другой бытийной реальности. Уникальная ценность человеческой личности, ее исключительная онтологическая привилегия определяются фактом ее творения Богом.

Человеческая личность существует благодаря своей онтологической причастности ко Христу.

Нравственность есть ни что иное, как ответ человеческой личности на благодеяние Бога.

Конкретным аспектом формирования личности в условиях социально-культурной среды является следование нравственным принципам справедливости, долга, честности и уважения человеческого достоинства.

Ценностное сознание связано с выбором. По мере формирования и совершенствования личности выбор теряет свою драматическую напряженность, потому что вся жизненная энергия и весь жизненный смысл утверждаются в предпочтении ценности. Для человека, обладающего высшей духовной ценностью, выбор перестает быть проблемой, поскольку такой человек уже навсегда определил свой нравственный путь и тем самым предрешил все последующие частные выборы.

Естественный нравственный закон является принципом, имеющим безусловный и всеобщий характер, лежащим в основе всех правовых и этических норм, ограждающим целостность структуры бытия от нравственного растления и распада. Правовые и этические нормы, характерные как для патриархальных, так и для новых обществ и выполняющие функции регуляции человеческих отношений на самых различных уровнях личной и общественной жизни, представляют собой не что иное, как видимое проявление и конкретное обнаружение естественного нравственного закона.

Естественный нравственный закон отождествляют также с десятью заповедями Ветхого Завета.

Автономная этика считает, что нравственный закон есть продукт априорной деятельности чистого разума. Однако автономная этика не смогла дать для объяснения этого закона метафизическое обоснование.

Естественный нравственный закон определяет лишь самый элементарный уровень нравственности. Христианам нет необходимости прибегать к естественному нравственному закону, имея более высокую и более совершенную этику в Евангелии, но и отбросить его нельзя. Предъявляемые к человеку нравственные требования постоянно совершенствуются и возвышаются.

Христианский взгляд на эмоциональную жизнь человека находится между крайностями стоицизма и гедонизма.

Нравственное сознание является неотъемлемой принадлежностью человеческой личности как образа Божьего, оно не может быть выведено ни из каких причинно-следственных предпосылок. Природа нравственного сознания идеальна, как и общего сознания личности.

Нравственное сознание открывает перед человеком двойную очевидность: реальность его собственного, этически воспринимаемого “я” и реальность нравственного порядка в общей структуре бытия. По внутреннему свидетельству нравственного сознания, все, что есть в человеке, в окружающих его людях и в его отношении к ним, – все это подлежит оценке с точки зрения абсолютного блага и связанных с ним понятий достоинства и долга. В открывающихся для личности возможностях самоопределения и самоактуализации понятия долга, достоинства и блага являются самыми фундаментальными ориентирами, какие предоставляет в его распоряжение нравственное сознание.

Нравственное сознание является одним из самых глубоких и самых интимных проявлений личности. Обладая нравственным сознанием и находясь в его обладании, человек открывает себя для самого себя и переживает себя в своей собственной оценке. Личность осознает свою оригинальность и исключительность, оценивает себя в категориях самооценки и в этом оценочном осознании своего “я” переживает характер своей самобытности в ее запредельной и недосягаемой глубине. В отношении ко всей окружающей реальности бытия самосознающее себя “я” выходит за свои собственные пределы и распространяется по всему открывающемуся ему феноменальному лику бытия, не превращая при этом в себя окружающую реальность и в то же время не растворяясь в ней, а лишь этически постигая ее с точки зрения заключенного в ней блага и определяя к ней свое нравственное влечение. Благодаря способности нравственного сознания личности априорно и эмпирически познавать этический смысл всего, что ее окружает, ее существование можно охарактеризовать как бытие экстенсивно раскрывающееся, ценностно ориентированное и нравственно становящееся.

Важнейшими формами нравственного сознания являются стыд, совесть, долг, обязанность, ответственность и воздаяние.

Этическая оценка проявлений человеческой личности возможна лишь тогда, когда предполагается нравственное самоопределение человека. Интерпретация проблемы свободы имеет важный мировоззренческий смысл и охватывает собой глобальный аспект человеческого существования. В тайне свободы заключается объяснение нравственного смысла человеческого бытия, судьба человека в мире. Свобода – это способность личности к творческому становлению в границах тех возможностей, которые определены Богом. Хотя все в мире подчинено закону необходимости, человек, благодаря свободе, не подчинен ему окончательно.

Ориентация личности на идеальное самоопределение как стремление к полноте самореализации в Боге открывает путь для совершенной и полной свободы, ибо где Дух Господень, там свобода.

Свобода составляет нравственную, а не онтологическую основу личности.

Нравственная свобода – это способность личности осуществлять посредством разума господство над чувствами и желаниями. В этическом смысле свобода человека есть не что иное, как его самообладание.

В зависимости от степени актуализации нравственного самоопределения человека, его свобода разделяется на формальную, реальную и идеальную.

Идеальная нравственная свобода характеризуется сверхъестественным харизматическим даром, доводящим реальную свободу до совершенства. Ею обладают святые праведники.

Классификация видов свободы, применяемая в области практической нравственности, не позволяет с достоверностью установить и утверждать, какое конкретное состояние свободы присуще в данный момент тому или иному человеку. Эта трудность преодолевается разделением видов свободы на эмпирическую, т.е. свободу выбора, и на трансцендентальную, т.е. осознания себя как свободно выбирающего.

Проблема детерминизма и индетерминизма в этике требует ответа на вопрос: что является основанием нравственного выбора – предопределенная необходимость или свобода? Некоторые детерминисты отрицают свободу – все в мире подчинено законам  Вселенной, в том числе и мораль, они сторонники космической телеологии. Другие считают, что мораль определяется биологической эволюцией, это – эволюционная этика. Этика гедонизма и эвдемонизма объясняет нравственный выбор безотчетным стремлением человека к наслаждению и счастью. Фрейдисты обосновывают мораль на бессознательных влечениях человека, которые лишают его свободы выбора. Индетерминисты считают, что нравственный выбор всецело основан на свободе. Человек – субъект своего становления.

В православном богословии интерпретация нравственного выбора в равной степени свободна от крайностей как детерминизма, так и индетерминизма.

Бытие разделяется на два аспекта – ноуменальный и феноменальный. В ноуменальном аспекте весь сотворенный Богом мир является прекрасным, но в своем феноменальном лике, в своем свободном самовыявлении он обезображен собственным злом. Зло представляет собой категорию не онтологического, а феноменологического порядка.

Состояние является самой основной и существенной характеристикой бытия. Благолепие и ужасы жизни – состояния бытия, а не бытие.

Предпосылкой Воскресения Христа была победа свободы любви над ужасом страданий и смерти, объявшим Его человеческое существо в страшный час Гефсиманской ночи.

Христос никогда не стремился явить Свое превосходство и Свою власть над людьми. Любовь и снисхождение к людям до самой крайней степени самоумаления были той единственной властью, которой Он обладал и которой учил Своих последователей.

Идеальная свобода Господа Иисуса Христа является метафизическим основанием духовной свободы каждой человеческой личности.

Православная церковь учит и исповедует, что предвечное предопределение Божие о мире и человеке не исключает и не устраняет личную свободу отдельного человека.

Иначе смотрит на вопрос о предопределении инословный Запад. Идущая от времен блаженного Августина и Фомы Аквинского интерпретация детерминизма в своем наиболее ярком виде явила себя в учении кальвинизма, в котором последовательно и до конца доводятся все ужасы предопределения. По Кальвину следует, что избрание или отторжение человека Богом – это неизбежность судьбы: кого Бог не избирает, Он отвергает. Отсюда логически вытекает, что существует изначальное неравенство в судьбах разных людей.

В “Послании Восточных Патриархов” говорится, что мнение богохульных еретиков, будто Бог предопределяет или осуждает, нисколько не взирая на дела предопределяемых или осуждаемых, почитается безумием или нечестием.

В вечности Бог предопределяет лишь все возможности того, что может совершиться в мире, но эти возможности творчески реализуются нравственной свободой человека, и она, как всякое творчество, содержит в себе нечто новое. Эта всецело ведомая богу возможность самоопределения человека и есть тот экзистенциальный горизонт нравственной свободы человеческой личности, который в каждом свободном действии уходит в недосягаемую беспредельность и сливается с тайной предвечного Божественного замысла о мире и человеке.

Основополагающим и важнейшим аспектом свободного и творческого отношения к жизни является ориентация личности в области этических смыслов и ценностей.

Бытие открывается человеку как двойная очевидность, удостоверяющая его в том, что есть мир и что его “я” существует в этом мире. Мир и “я” соединены не только физической, но и метафизической связью и воспринимаются самой личностью как нерасторжимое в пределах биографического времени бытие “я – в – мире”. В этой нераздельности и неслитности бытия мира и бытия “я” заключается предпосылка ценностной ориентации человека в мире.

Свое отношение к себе и миру личность определяет в таких самых изначальных и фундаментальных категориях, как категории “иметь” и “быть”, воспринимающиеся личностью как жизненная задача. Задача “иметь” представляется как нечто очевидное, привлекательное, желанное и, главное, более доступное и осуществимое, чем задача “быть”, требующая умозрения и действия, связанного с напряжением и отдачей творческих сил, и имеющая идеально-возвышенный характер. Категории “иметь” и “быть” соотносятся между собой, как царство нужды и необходимости с царством достоинства и свободы. Блага мира суть ближайшие и очевидные ценности, которые желательны и которые поэтому важно или необходимо “иметь”. Но личность как самосознающее себя “я” есть ни с чем не сравнимая, ни на что не сводимая и ни на что не сменяемая данность, которая, несмотря абсолютно ни на что, должна следовать своему основному призванию “быть”.

Если в системе ценностной ориентации доминирующую роль выполняет сознание и если в основе отношения к жизни лежит экстравертивная установка, то в своих крайне выраженных формах этот характер носит печать какого-то слепого, иррационального преклонения перед “принципом” и заключает в себе присутствие чего-то ограниченного, бездумного и бесчувственного. Человек этого типа придает не только самому себе, но и всему, что его окружает, аксиологическую значимость, вытекающую из им самим выработанной формулы, которой он измеряет добро и зло и определяет должное и недолжное.

Когда жизнь открывается человеку в возможностях “иметь” и “быть”, одна личность выбирает обладание, другая – становление. Но обладание апеллирует к достоинству: “иметь” не имеет смысла без “быть”. Обладание ставит неизбежный вопрос о последнем смысле и требует размышления над вечной проблемой “быть”.

Основное достоинство человека заключается не в его телесности как таковой, но в его сотворенности Абсолютной личностью. Безобразно в личности то, что еще не побеждено смыслом. Видимое внешнее благообразие человека есть отображение внутреннего благолепия души, находящейся в умном безмолвии и величественном покое, пребывающей в себе и ни в чем не заинтересованной, кроме бескорыстного созерцания и бесконечного постижения вечного смысла бытия.

Человек одновременно причастен двум мирам: миру чувственно воспринимаемому и миру умопостигаемому, миру материальному и миру духовному. Царственное достоинство человека находится под покровом физического и морального унижения. В попытках осмысления достоинства человека и оправдания его ценности загадок и тайн неизмеримо больше, чем ответов и рационального смысла. Западная мысль пытается с помощью концепции эволюции и бессознательного сместить человека с его центрального положения в мире и лишить его изначального богоподобного достоинства. Диалектика унижения и достоинства человека определяется противоречивостью человеческого существования в целом: это диалектика сущего и должного, данного и заданного, феноменального и ноуменального, земного и небесного, временного и вечного.

Все, что есть в человеческой жизни честного, доблестного, благородного, часто оказывается поверженным и побежденным нечестием, неблагодарностью и злобой. Однако это столь очевидное попрание добра в метафизическом смысле не означает его поражение, но, наоборот, означает его нравственную победу над злом. Нужно быть вполне сформированной личностью, чтобы в противостоянии соблазнам и силе порочной и грубой среды ни в чем не уступить из своего достоинства и не потерять ни одну из тех ценностей, которые превосходят ценности преходящего мира.

Честь составляет основной аксиологический принцип отношения человека к собственному существованию. Честью является соответствие человека своему положению в природном и социальном мире, способность человека владеть своей природой и поведением.

Если в ценностной ориентации человека преобладает стремление к осуществлению принципа “быть”, то его отношение ко всякому другому человеку носит честный и бескорыстный характер.

Почитание Бога, составляющее основное содержание религиозной жизни, выявляет самый существенный и, вместе с тем, самый идеально-возвышенный аспект человеческого достоинства.

Как принцип религиозного отношения человека к Богу и как высшее проявление реальности религиозной жизни, благочестие имеет своим основным содержанием переживание святости и славы Бога – Его абсолютной неприступности и Его непостижимой близости, открывающейся в благодатной стихии церковной жизни.

В стремлении личности к религиозному благочестию деятельность и созерцание составляют единый принцип и основное содержание всего ее духовно-нравственного подвига, определяющего собой степень ее богоподобия, святости и достоинства.

Добродетель – это нравственная доблесть и красота, которые способны всякого человека восхищать и привлекать, к которым нужно стремиться и которые необходимо воспитывать и возделывать в себе ради достоинства своего существования и восхождения к идеальной норме бытия и нравственного богоуподобления.

Добродетели, наполняя собой царство нравственного добра, суть объективные, безусловные и конечные ценности, поскольку являются целью нравственной ориентации личности.

Христианство по-прежнему сохраняет понятие добродетели в своей жизни и умозрении и высоко превозносит каждую из добродетелей в царстве этических ценностей. Добродетели разделяются на природные, приобретенные и харизматические. Природные добродетели – добродетели ума, чувства и воли: ясность ума, быстрота мысли, надежность памяти, искренность чувства, стойкость воли; одаренность, талантливость, творческие способности, открытость, честность, целомудрие, великодушие. Приобретенные добродетели – результат образования и воспитания: творческая мощь разума и совокупность мудрости, знаний и компетенции; умеренность, выдержка, корректность, вежливость, уважение и симпатия к человеку, забота о его благе, отзывчивость, благодарность, великодушие, благосклонность; верность, мужество, стойкость, терпение, постоянство, целеустремленность. Харизматические добродетели – сверхъестественные и чрезвычайные качества: сверхъестественная мудрость и ведение, ум способен созерцать нетварный Божественный свет; чистота сердца, радость, мир, кротость, умиление, истинная любовь ко всем людям и всецелая любовь к Богу; верность и доблесть.

Все добродетели связаны между собой, как звенья, в духовной цепи и одна от другой зависят. В своем интегральном охвате все добродетели представляют царство нравственных ценностей, в котором каждая добродетель является одновременно и превосходным качеством личности, и признаком, указывающим на ее ценностную ориентацию, какой является стремление личности к беспредельному совершенству. Все добродетели, потенциально и актуально входящие в нравственную структуру личности, составляют единую систему ценностей. Структура называется системой, если входящие в нее элементы объединены общими принципами, какими являются целостность, связь, соподчиненность и целенаправленность.

В сфере межличностных отношений человек подвержен пороку в той мере, в какой он стремится играть усвоенную им роль. Роль – это стиль ориентации и поведения личности, не знающей высших ценностей, живущей воображаемыми и эфемерными интересами. Роль призвана в максимальной степени отвечать желаниям человека в конформности. Исполнение роли заключает в себе стремление человека скрыть свою подлинную моральную сущность и выдать себя за того, кем он в действительности не является. Корень порока в ориентации личности на конформность заключается в том, что человек исключительно ради своих корыстных интересов старается только показать себя с лучшей, наиболее выгодной стороны, не стремясь к действительному преображению души.

Жизнь – это не случайная и не слепой стихией установленная реальность, и смысл ее не в том, что доступно понятиям и вожделениям человеческим. Жизнь – это бесценный и исключительный дар Божией мудрости, благости и любви, на который приведенный из небытия в бытие человек должен ответить своим призванием и ответственностью, своим мировоззренческим, духовным и нравственным самоопределением, своим созерцанием, служением и творчеством.


 

Отношение Православной церкви к ее этическому учению и к состоянию нравственности современного мира

Быстрый научно-технический прогресс придал новое звучание старым проблемам и поставил много новых вопросов. В особенности успехи в области биологических наук, вмешательство в тайны человеческой природы и открывшиеся возможности регуляции жизненных процессов на уровне отдельной человеческой индивидуальности диктуют необходимость выработки конкретных нравственных предписаний в руководстве жизнью Православной Церкви. Церковь должна найти ключ к решению возникающих этических проблем и в строгом следовании традиции дать ясный ответ на вызов нового времени. Позиция Церкви должна выражаться в четких формулировках, приемлемых к руководству в конкретных ситуациях.

В начале ХХ в. в нарастающем нравственном беспокойстве все определеннее обозначаются метафизические мотивы, все резче выступает вопрос о “последнем смысле”. Осознается задача построить новое “учение о жизни” как ее оправдание, осуществить новый нравственный богословский синтез, подвести под существующее здание Нравственного богословия прочный метафизический базис. Эта задача, завещанная дореволюционной эпохой, требует своего ответственного осмысления и творческого решения в наше время, поиска научного подхода к созданию систем православной христианской этики. Концепция, не утверждающая за человеком никаких вечных констант, лишает его бытие абсолютного нравственного смысла. Без присутствия в жизни высшего и священного начала человеческое существование становится унижением и пошлостью. Категории этики необходимо рассматривать в качестве абсолютных координат человеческого существования. Необходима выработка универсальной, строго очерченной и глубоко онтологизированной этической концепции.

Современная мысль никогда фактически не была способна предложить мораль. Даже самая высокая этика, построенная на нравственных основах христианства, но отрицающая Божественную природу христианства и не признающая установлений Церкви, обрекает себя на неуспех.

Определение действительного содержания естественного нравственного закона как универсального начала общечеловеческой нравственности является весьма трудной задачей. Существует большое разнообразие кодексов морали, как древних, так и новых обществ. Считают, что его конкретное содержание сводится к требованиям запрета убийства, прелюбодеяния и других нравственных преступлений.

Современная ситуация свидетельствует о мировоззренческом и нравственном тупике, в который зашел весь мир, явно не справляющийся со своей основной задачей устранить разрыв между субъективной жизнью человека и его объективным предназначением. Достоинство жизни отдельного человека не соответствует уникальной ценности его личности. Дистанция между нравственным идеалом и его реальным осуществлением в жизни становится все более очевидной. В этой ситуации достоинство и назначение человека должны быть осознаны миром как потерянное всеобщее духовное первородство, которое возвращается каждой отдельной личности в ограде Церкви, в возрождающей стихии ее благодатной жизни. Нравственным назначением человека является задача устранения противоречия между идеалом и реальным содержанием жизни.

В нашем материальном царстве бытия существует закон обратного соотношения между ценностью какого-либо вида жизни и его внешним преимуществом и стабильностью. Чем более возвышен и ценен какой-либо аспект бытия, тем более он хрупок, беззащитен и уязвим перед проявлением бытия низшего по своему достоинству и ценности.

Энтузиазм в стремлении к воплощению добродетели в реальной жизни среди большинства людей совсем охладел, и современный мир производит впечатление, что он уже больше не понимает значение самого термина “добродетель”.


 

Десятисловие

Заповеди Господа, данные Им Моисею на горе Синай для народа Израилева, выведенного Моисеем из Египта

Ветхий завет

Вторая книга Моисея “Исход”. Глава 20. 20.3 – 20.17.

Пятая книга Моисея “Второзаконие”. Глава 4. 4.13. Глава 5. 5.7 – 5.21

1.    Да не будет у тебя других богов перед лицом Моим.

2.    Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в водах ниже земли. Не поклоняйся им и не служи им.

3.    Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно.

4.    Наблюдай день субботний, чтобы свято хранить его. Суббота – Господу, Богу твоему. Не делай никакого дела.

5.    Почитай отца твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои.

6.    Не убивай.

7.    Не прелюбодействуй.

8.    Не кради.

9.    Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего.

10.    Не желай жены ближнего твоего и не желай дома ближнего твоего, ни поля его, ни раба его, ни рабы его, ни вола его, ни осла его, ни всего, что есть у ближнего твоего.

Спартак Петрович Никаноров

 


[1] Выписки из книги: Архимандрит Платон. Православное нравственное богословие. Свято-Троицкая Сергиева Лавра. Круглый стол по религиозному образованию в русской православной церкви. 1994. – 240 с. Тираж 10 000 экз. Печатается по благословению Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Рекомендована к изданию Советом Московской Духовной Академии.

Выписки сделаны С.П. Никаноровым в мае 2006 года.