Главная       Дисклуб     Наверх  

 

 

КОМУ ПРИНАДЛЕЖИТ ПРИБАВОЧНЫЙ

ПРОДУКТ АКЦИОНЕРНОГО ОБЩЕСТВА?

 

Три года назад в статье «Акционерная собственность: кому принадлежит прибавочный продукт?» я попробовал  на основе марксистского учения о природе и законах развития отношений собственности объяснить читателям, что принципы современной политики распределения продукта общественного производства являются устаревшими и требуют их принципиального совершенствования [1]. Экономист из Таллина, доктор экономических наук Валерий Фёдорович Паульман в статье «О весьма спорных концепциях по поводу акционерной собственности» подверг ее строгой критике [2].

В самом факте различных мнений ученых нет ничего удивительного. Более 50 лет назад один из лучших советских марксистов, М.В. Колганов, о категории «собственность» высказался следующим образом: «В обыденной жизни кажется, что нет более простого вопроса, чем вопрос о собственности. В любом обществе она осязательна и понятна людям. А вот в теории, когда дело доходит до ее определения, она ускользает, расплывается в нечто отвлеченное и неясное» [3, с. 3]. Такая ситуация обусловлена особенностями научного анализа, требующего от исследователя точных определений исследуемого предмета и правильного их понимания.

Приведя обширную цитату из моей статьи, включая прямое утверждение, что «собственность, владение, пользование – это не только правовые отношения, это экономические категории, которые отражают различные по времени и условиям образования экономические процессы», мой критик, тем не менее, сделал вывод, что «сущность собственности у Лоскутова определяется правом», и для него «остается загадкой, как можно одновременно утверждать противоположные мысли?» [2].

На мой взгляд, ничего загадочного нет в трактовке собственности как экономического отношения присвоения благ, которое не может существовать иначе, чем посредством договора между участниками присвоения, а поскольку люди во все времена склонны договоры нарушать, то и посредством правового установления государства, поддерживаемого его волей и силой.

То, что Валерий Фёдорович пришел к ложному выводу, будто в моей статье «сущность собственности определяется правом», можно объяснить тем, что он увлекся критикой ради критики, путая критикуемые положения моей статьи с личными представлениями об отношении собственности и сопряженной с ней сложной системой общественных отношений присвоения и принадлежности. К такому объяснению меня приводит, помимо прочего, следующее его рассуждение: «Итак, какое же на самом деле существует иерархическое взаимоотношение между категориями, связанными с понятием «собственность»? По Лоскутову, оно следующее: «принадлежность» – «собственность» – «присвоение» – «владение» – «пользование» – «распоряжение» (последние две категории я добавил от себя, так как они имеют важное значение в реализации экономических отношений, которые определяют суть той или иной формы собственности)» [2].

В целом я и сейчас подтверждаю, что «собственность является лишь одной из трех категорий в иерархической системе отношений принадлежности» и не согласен с тем, что «принадлежность» является категорией, подчиненной категории «собственность», как и с тем, что так будто бы трактовали ее «советские юристы». В действительности понятие принадлежности в быту и науке трактуются чаще как синоним понятия собственности, а также как более общая категория, включающая, кроме «собственности», категории «владение» и «пользование», объединенные в иерархическую группу отношений «принадлежности». При этом в статье мною твердо и неоднократно утверждается, что «самое главное научное знание о собственности заключается в разграничении понятий собственности и права собственности» со ссылкой на «важный для общественного знания вывод» известного специалиста по вопросам собственности, советского экономиста Н.Д. Колесова: «если форма собственности возникает и существует независимо от воли и сознания людей, то право собственности зависит от ее формы и от воли и сознания людей» [4, с. 20].

Поскольку утверждение моего критика, что «сущность собственности у Лоскутова определяется правом», не соответствует действительности, не будет лишним в опровержение этого домысла привести еще одну цитату из моей статьи, следующую за цитатой Н.Д. Колесова: «Игнорирование этого знания о категории «собственность» и трактовка ее в научной литературе как только правового отношения, т.е. как результата воли или даже произвола аппарата государственной власти, есть, очевидно, не что иное, как невежество и признак деградации науки, поскольку то, что экономические отношения не только не зависят от сознания и воли людей, но, напротив, определяют их, является одним из фундаментальных свойств общественного бытия. Эта научная истина нелегко укладывается в обыденное сознание, поскольку многим экономическим отношениям, помимо их объективных технических, технологических и организационных предпосылок, для устойчивого существования в большей или меньшей мере необходимо также осознанное согласие людей, в том числе договорные соглашения или даже правовая общественная поддержка».

Однако истины ради следует сказать, что моя статья, подвергнутая критике В.Ф. Паульманом, написана не для того, чтобы лишний раз провести мысль, давно раскрытую классиками марксизма, что вещь становится действительной собственностью «независимо от права», а идея, «сводящая право к чистой воле», является «юридической иллюзией» [5, с. 64]. Тем более что Ф. Энгельс выразил ее еще яснее, высказав об одном своем современнике, некоем Карле Гейнцене, который считал, что сущность собственности определяется правом, следующее замечание: «Г-н Гейнцен воображает, конечно, что можно изменять и приспосабливать по произволу отношения собственности, право наследования и т.д. Г-н Гейнцен – один из невежественнейших людей этого столетия – может, конечно, не знать, что отношения собственности каждой эпохи являются необходимым результатом присущего этой эпохе способа производства и обмена» [6, с. 273–274].

Суть моей статьи, которая выражена уже в ее заголовке, состоит в попытке ответить на вопрос: кому из субъектов акционерного общества принадлежит прибавочный продукт? По мнению Валерия Фёдоровича – «криминальной буржуазии, представленной олигархами типа Абрамовича и т.д.». Согласно марксистской теории – самому акционерному обществу, то есть коллективу его акционеров в целом, независимо от их количества в этом обществе. Поэтому мнение, что собственниками являются также отдельные акционеры, частные лица, по крайней мере в объеме купленных или иначе приобретенных акций, неправомерно, а потому ошибочно. Поскольку собственность есть общественное отношение, характеризующее субъекта, в интересах которого присваиваются объекты собственности, последние не могут быть признаны одновременно общественной в той или иной форме и частной собственностью. Причем даже если исходить из того, что собственность представляет собой «пучок прав», то она есть пучок, целиком находящийся во власти и полном распоряжении собственника. Из этого следует, что частные лица, пользующиеся отдельными «прутьями» из пучка прав, не собственники и не могут ими быть, пока функционирует собственник «пучка». Кто же они в таком случае? Они – владельцы, либо пользователи, либо их распорядители.

Коренное отличие владельцев и пользователей от собственников заключается в том, что собственники есть абсолютные, неограниченные, полные господа объектов собственности, распоряжающиеся ими «по своему усмотрению», а владельцы и пользователи – господа неполные, частичные, условные, действующие по указаниям собственника. Что же касается наемных управляющих, то они только распоряжаются объектами собственности «по усмотрению», но не своему, а собственника (или владельца). Если только собственник немощен или нерадив, тогда управляющий получает возможность распоряжаться «по своему усмотрению». Чем заканчивается такая ситуация, хорошо известно: управляющий обкрадывает своего собственника, в результате чего может стать собственником его имущества.

Исходя из того, что всякое «усмотрение», мотив действия людей определяется их потребностями и интересами, следует признать, что собственником блага (вещи, объекта, имущества) является не тот субъект, кто его непосредственно использует, а тот, в чьих интересах осуществляется процесс его использования.

Поэтому необходимо преодолеть в научном, а затем и в практическом отношении создавшуюся путаницу с трактовкой понятия собственности. Собственник – суверен и абсолютный господин блага, распоряжающийся им по своему усмотрению. Тот, кто пользуется тем же самым благом на условиях, установленных собственником, может быть назван либо владельцем, как было принято с давних времен вплоть до начала ХХ века, либо неполным, условным, частичным, ограниченным собственником. Необходимо совершить такую давно назревшую реформу в научных понятиях и в первую очередь по отношению к земле, природным ресурсам вообще (поскольку земля, природные ресурсы вообще, а не только орудия труда, тоже являются средствами производства). Долг экономической науки – разъяснять обществу, что полным, подлинным, абсолютным, суверенным собственником природных ресурсов на территории, присвоенной в процессе истории, является всё присвоившее их общество, от имени которого распоряжается его совокупный наемный работник – государство. Представители государственной власти, в свою очередь, обязаны приводить правовую систему отношений присвоения в соответствие с системой экономических отношений. Но для того, чтобы они эту обязанность охотно исполняли, все дееспособные и правоспособные члены общества должны осуществлять действенный контроль исполнения государственной властью ее обязанности перед обществом.

Вопреки распространенному ошибочному представлению, коллективных владельцев акционерных обществ нельзя считать полными собственниками даже приобретенных акций. В действительности они являются только условными собственниками, то есть лицами, имеющими право распоряжаться акциями лишь по правилам, установленным государством или органом власти акционерного общества, легитимность которого определяется не провозглашенным правом, а способностью членов общества осуществлять его деятельность за свой счет. История со времен Адама Смита свидетельствует, что факты содержания акционерных обществ полностью за счет частных инвесторов без помощи государства не всегда имеют место. Поэтому «без монополии акционерные компании, как это показывает опыт, не могут долго вести какую-либо отрасль внешней торговли» [7, с. 701].

Кроме того, акционерное законодательство по мере развития экономических отношений имеет свойство систематического изменения правовых норм. Так, решения инвестировать капитал в частные предприятия в начале ХХ века означали, как свидетельствует Дж. Кейнс, «что нельзя было беспрепятственно взять обратно вложенные деньги» [8, с. 143]. Теперь же акционерное законодательство в области инвестирования упрощено настолько, что позволяет частным инвесторам переводить свои деньги на любые, в том числе зарубежные, счета. Это привело, в частности, к тому, что в первом полугодии 2014 года из России было выведено за рубеж 80 млрд долларов, или почти 4 трлн рублей, а в целом за год 150 млрд. Кроме того, крупные компании нарастили внешний долг до 700 млрд долларов [9]. Совершенно очевидно, что такие результаты указывают на необходимость ужесточения современной акционерной политики.

Владельцы акций объективно являются коллективными собственниками акционерных обществ постольку, поскольку они участвуют в их инвестировании. Те корпорации, которые вынужденно обращаются за помощью к общественным ресурсам, столь же объективно становятся собственностью общества, которому принадлежит прибавочный продукт и право его распределения.

В.Ф. Паульман совершенно правильно понял мою мысль, приведя цитату из статьи «Акционерная собственность: кому принадлежит прибавочный продукт?»: «Невежество в трактовке фундаментальных категорий политической экономии усугубляется непониманием экономического закона формирования и развития отношений собственности, суть которого заключается в определении форм собственности способами производства, а также незнанием того, что собственность является лишь одной из трех категорий в иерархической системе отношений принадлежности, а не «пучком прав», произвольно устанавливаемых государством» [2, № 19].

Согласно экономической науке, вновь созданный общественный продукт складывается из двух частей: необходимого и прибавочного продукта. Необходимый продукт (v) – часть общественного продукта, «необходимая для нормального воспроизводства физических и духовных способностей работников и членов их семей». Другая часть – прибавочный продукт (m), создаваемый «сверх необходимого продукта» [10, с. 78, 326]. Во всех общественных формациях, в том числе в капиталистической, прибавочный продукт принадлежал собственникам средств производства, поскольку именно они финансировали процесс производства и управляли непосредственно процессом присвоения его результатов. По этой причине капиталисты и были эксплуататорами массы трудящихся, как ранее ими были феодалы, а до них рабовладельцы. В современном обществе, в котором основная масса общественного продукта производится акционерными обществами, прибавочный продукт является, конечно, собственностью корпораций. Разумеется, распределение прибавочного продукта корпораций между отдельными акционерами совершается по действующим правилам, которые сложились в эпоху появления первых акционерных обществ. Разумеется также, что эти правила носят капиталистический, эксплуататорский характер. Но в настоящее время всё более значительную роль играют крупные акционерные общества, использующие государственные природные и финансовые ресурсы, в связи с чем они становятся всё более фактической общественной собственностью, что позволяет государству выполнять свои распорядительские функции чисто правовыми методами. Таковой, в частности, является Россия, государственному аппарату которой, кроме недостатка необходимых знаний и воли, ничто не мешает осуществлять экономическую политику в интересах всего общества в соответствии с экономическим законом соответствия отношений собственности достигнутым способам производства.

История не устает предоставлять людям доказательства того, что в случаях несоответствия правовых форм собственности складывающимся в обществе экономическим отношениям растет угроза экономических кризисов и социальных революций, что и легло в основу марксистского «закона формирования экономических отношений собственности» [11, c. 14–18]. Современная наука на этом основании также не раз рекомендовала, как можно предотвратить такую угрозу. Уже говорилось, в частности, что «знание марксистского закона формирования и развития отношений собственности позволяет обществу реализовать наиболее эффективные формы собственности, каковыми являются:

- общественная (государственная) собственность на важнейшие природные ресурсы и капитальные средства производства, потеря которых потенциально опасна для общества и которые общество вынуждено финансировать в случаях возникновения такой угрозы;

- частная корпоративная собственность на средства производства, потеря которых не опасна для общества (государства) и которые не требуют поэтому участия общества в их финансировании;

- смешанная государственно-корпоративная собственность на средства производства, воспроизводство которых невозможно без участия государства;

- частная (в том числе капиталистическая) собственность на средства производства мелкого и среднего бизнеса;

- частная семейная или индивидуальная собственность на рабочую силу и предметы потребления.

Кроме того, эффективность также предполагает:

- частное владение землей, другими природными ресурсами и капитальными средствами в разных формах (индивидуальной, акционерной, кооперативной);

- частное пользование любым имуществом» [12, с. 164–165].

Развитие мировой экономики к настоящему времени убедило передовую науку в достоверности марксистского учения об «упразднении капиталистического способа производства», ставшего к концу ХХ века «простым переходным пунктом к новой форме производства». Ключевой особенностью этой формы является то, что «значительная часть общественного капитала применяется не-собственниками его, пускающимися в силу этого в предпринимательскую деятельность совсем по-иному, чем собственник, который, поскольку он функционирует сам, боязливо взвешивает ограниченные возможности своего частного капитала». Такова сущность акционерной собственности – формы, переходной к новому способу производства ассоциированных производителей, требующему «государственного вмешательства», а также организации «контроля частной собственности» [13, с. 480–484].

 

 Владислав Иванович ЛОСКУТОВ,

доктор экономических наук,

 профессор Мурманской академии экономики

 и управления

 

Литература:

1.      Лоскутов В.И. «Акционерная собственность: кому принадлежит прибавочный продукт?», «ЭФГ» № 42/2012.

2.      Паульман В.Ф. «О весьма спорных концепциях по поводу акционерной собственности» «ЭФГ» № 19, 20/2015.

3.      Колганов М.В. Собственность. Докапиталистические формации. М. Изд-во соц.-экон. лит-ры. 1962.

4.      Колесов Н.Д. Общественная собственность на средства производства – основное производственное отношение социализм. Л. Изд-во Ленингр. ун-та, 1967.

5.      Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология. Соч. 2-е изд., т. 3.

6.      Энгельс Ф. Коммунисты и Карл Гейнцен // Маркс К., Энгельс Ф. Соч.  2-е изд., т. 4.

7.      Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. М.: Эксмо, 2009.

8.      Кейнс Дж.М. Общая теория занятости, процента и денег. М.: Гелиос АРВ. 1999.

9.      Платова Г. Откуда ж взяться сплоченности? // «Советская Россия» от 22.01.2015.

10. Экономическая энциклопедия. Политическая экономия. В 4 т, т. 3.

11. Лоскутов В.И. Экономические и правовые отношения собственности. Ростов-на-Дону. «Феникс». 2002; Салихов Б.В. Экономическая теория. Учебник. Гл. 8. М., 2007.

12. Лоскутов В.И. О необходимости приведения правовых отношений собственности к экономической системе общества. Вопросы правоведения. 2010. № 2, с. 137–166.

13. Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 25, ч. 1, с. 480–484.